Category: музыка

«ЧТО ТЕБЕ ПОДАРИТЬ?»

Как известно, глупо покупать красивую брошку, если нет подобающе красивого платья к ней.

Мать-природа некогда допустила именно такую ошибку, сотворив женщин при отсутствии подобающе совершенного мира. В будничной суете они об этом как-то забывают, а вот перед праздником им жестоко напоминают об этом подарками. Они видят перед собой вещь, которая как бы для них, и ощущают – не то. Не достойна их эта вещь. Вслед за эстетическим неприятием накатывает неприятие моральное: это что ж, получается, человек, которого она числила любящим её и понимающим, считает её достойной вот этого?

Мужчина старается, но любой их шаг, кажется, только усугубляет. Он идет в самый дорогой косметический магазин и покупает там крем. «Это у меня что, морщины?» - слышит он в ответ. Садись, Сидоров, двойка. Шампунь? «От меня пахнет?!» Поздравляю, вы уволены.

Кухонный комбайн, красивые книжки рецептов от Юлии Высоцкой, ножи для нарезки твердого сыра – ой, вы бы лучше об стену. «Я для тебя что, домработница и кухарка???» В случае с книжкой Высоцкой вам еще один короткий вопрос в печень зададут: «Неужели она тебе нравится? Вот это твой тип?»

На отдельной полке – пожелтевшие фотографии любителей покупать в подарок одежду и духи. «Это не мой цвет/запах». Глупо ей рассказывать, что вы ходили в магазин с лоскутом ткани, вырезанным из её любимого платья, и цвет совпадает в точности: «Что ты мне будешь говорить, я же не слепая, там у меня был красный, а тут черти что».

От бесконечных, с обязательным переходом в слезы дискуссий про оттенки и «нотки аромата» вас спасет только обращение в отдел нижнего белья. Про него вам просто скажут: «а без этого, сталобыть, я тебя уже не завожу?! Наверное, опять в Интернет ходил».

Вы меняете концепцию, вы дарите ей отличный ежедневник для работы. И в ответ, разумеется, гремит фуга Баха: «Ты не воспринимаешь меня как женщину. Наверное, опять в Интернет ходил»

Что же делать? Женщины, когда им грустно или надо крепко подумать, всегда идут в «Магазин постоянных распродаж». Последуйте их примеру. Потому что невозможно выяснить загодя, что вашей любимой нравится. Можно лишь методом проб и ошибок исключать то, что не нравится. А условия для этого создает только этот магазин. Как и для технологии «Шок и трепет», о которой чуть ниже.

Итак, вы дарите женщине кружку. «Фу, не мой цвет». Спокойно швыряете кружку в стену, достаете другую. «Фу…» - повтор хода. Потому что под столом у вас ящик с сотней кружек разного цвета – цены позволяют. Кстати, их можно подарить сразу. Ваша любимая интуитивно поймет, что фраза «Это не мои сто цветОВ» звучит как-то идио… неженственно.

Другой вариант – сидите в кафе, вы дарите сахарницу. «Ну, ты что, не понимаешь, что это не подходит к нашей занавеске?» - «Ха-ха, я поменял занавеску!» - «Ты с ума сошел, у меня был единый ансамбль штор в доме, я так долго его подбирала! – Я все шторы поменял, это не так уж и дорого, если брать в «МПР» - Там разве продают гардины? – Зато есть замечательные шторки для душа!»

Вот тут мы вплотную подходим к сути технологии «Шок и трепет». Сходите в «Магазин постоянных распродаж» основательно и поменяйте дома всю обстановку – посуду, фарфоровых кошек на столике. Она моментально почувствует, что фраза «Это не моё всё» звучит опять-таки неженственно.

Отсюда уже недалеко до концепции «непрерывного подарка». Утро, ваша половинка привычно лезет за сковородкой: «Ничего не могу понять, куда она делась?! – Красная такая? – Да – Её больше нет. Я тебе ночью подарил синюю, она в среднем ящике». Назавтра меняется чайник, послезавтра – солонка. Штука в том, что женщине в этом мире нужно что-то стабильное, пусть даже и недостойное её. В хаосе меняющихся чашек и кастрюль она учится ценить то единственное неизменное, что у неё есть – вас.

причуды творчества

кто бы мог подумать, во что может превратиться в одурманенном поездной алкогольной скукой мозгу уральских хлопцев очень красивая песня С. Ротару "Я назову планету именем твоим"

</div>

Хорошо про Михайлова

"Этих троих объединяет не только спрос — Михайлов, Лепс и Ваенга втроем создали, освоили и монетизировали новый жанр, обозначить который можно как «постшансон» (пользуясь метким определением Олега Кашина). Шансон — потому что это все та же дешевая музыка, только сыгранная большим составом и на дорогих инструментах; те же поэтические штампы, возведенные в творческий принцип; та же патентованная задушевность, загадочный русский соул. Пост — потому что из этого шансона напрочь вынута криминальная составляющая; тут всё так же страдают, любят и кручинятся — но без всякой социальной подоплеки; жизнь трудна не потому, что пошла по кривой дорожке, а сама по себе. Ваенга–Лепс–Михайлов — это новая форма авторского городского фольклора, происходящая из города, где зарекаются от тюрьмы, но не от сумы, где вместо ходок — дорога от дома до работы и обратно"

СОЛОВЕЙ И ИМИДЖ

На днях мне позвонили питерские друзья, которым, когда они собирались в наши края, я много и вдохновенно рассказывал про свой город.

- Ты говорил нам, что Екатеринбург – город высокой культуры и тонкой цивилизации, - сказали они в телефоне каким-то странным тоном, - Что у вас замечательная филармония, консерватория, и в ваших лопухах взрос и окреп музыкальный гений Штоколова, Шахрина, Бутусова, братьев Самойловых.

- Да.., - ответил я, пытаясь понять, что случилось. Что что-то случилось, я уже не сомневался.

- «Космос» - это ведь ваш лучший концертный зал? – тем же холодным тоном спросили друзья. Я согласился.

- А кто такой Александр Новиков? – уточнили они, - Это тот, который «а ес-сли я усну, шаманать меня не над-да»?

Когда я кивнул согласно в третий раз, голоса моих собеседников загремели:

- Какая, к лешему, у вас культурная столица, если в лучшем зале города выступает этот!!!

Сначала я пытался доказывать, что блатное «фа-фа-фа» и рифмы типа «окурочка-дурочка», это тоже некий пласт культуры, имеющий достаточно много приверженцев. И было бы ошибкой их всех скопом писать в уголовники. Искусство переводит жизненные явления в отвлеченно-игровую форму. Например, с удовольствием смотреть, как на сцене три дяди и две тети полтора часа тискают подростка в роли Голубого Щенка – это вовсе не значит быть педофилом. Точно так же тот, кто блаженно подпевает «заходились от погони мусора…», вовсе не обязательно горит желанием подрезать чей-нибудь лопатничек или нагреть фраера ушастого каким другим способом. Ну, или горит, но никогда не решится на это – кишка тонка, весь пар уходит в гудок.

Однако мои друзья стояли на том, что любой образ стремится к реализации. Что сцена или экран для аудитории некий образец для подражания. То есть нужно быть, конечно, вноль обдолбанным извращенцем, чтобы в «Голубом щенке» узреть педофилию, а вот когда человек слышит музыкальную апологию воровства и беззакония не из подворотни, а со сцены лучшего зала, принадлежащего городским властям – он подсознательно усваивает, что общество и муниципалитет одобряют нарушение уголовного кодекса. «Зачем вам этот соловей шконки?! Потянуло на гнильцу – позвали бы Стаса Михайлова…»

«Но нельзя же запретить» - развел руками я, - «Мы живем в свободной стране». Запретить вообще и не пустить в отдельно взятый зал – две большие разницы, услышал я в ответ. А затем друзья сухо оповестили меня, что собираются поскорей от нас уехать – раз у нас много приверженцев творчества уголовных бардов, находиться здесь попросту небезопасно.

Одна ложка дегтя может испортить цистерну меда. Мы тут «Иннопром» собираемся проводить, писатель Алексей Иванов предложения делает, как развивать имидж «Хребта России» - но один околоуголовный концерт способен утопить этот имидж, поскольку мы и так кое-как отстирали этот имидж от грязи «уралмашевской мафии» и «лагерного края». Может, и вправду мэрии стоит власть употребить?

История одной мелодии

В наше время фильмы и песни никто не может вспомнить уже спустя полгода после того, как они впервые появились И потому вещи, прошедшие века и десятилетия, вызывают настоящее восхищение. Завораживает и то, как они кочуют через времена и расстояния - словно бы зернышко подхватывает ветер, переносит далеко-далеко, на новом месте оно лежит века, а потом вдруг дает всходы... и растение начинает заселять весь континент.

Итак, со стародавних времен в западной части России был танец "Смоленский гусачок". Это до сих пор одна из самых популярных народных мелодий, которая может претендовать на звание национального символа.
В XVIII веке войны с Швецией стали успешны для России, под её контроль начали переходить восточные, финские провинции Швеции. Там на многие годы обосновались русские гарнизоны - а с ними туда последовала и русская музыка.

Финны позаимствовали мелодию "Гусачка", однако сильно её видоизменили. Какое-то время, правда, специалисты по фольклору помнили о её русских корнях и отказывались её записывать - а потом и это забылось. К XX веку мелодия известна как "Савитайпалийская полька" - по названию местности на юго-востоке страны.

И, как это часто бывало, новую жизнь народной мелодии придал представитель "официального искусства", отшлифовавший её и, главное, запустивший в официальный оборот масс-медиа. Сейчас ведь уже и не разобрать, так ли уж народны знакомые каждому "народные сказки", а народными песнями часто оказываются умелые стилизации, написанные профессиональными поэтами.

В-общем, в начале 30-х для "полечки" написал слова куплетист Ейно Кеттунен. И она обеспечила себе место в репертуаре как "шуточная плясовая" - очень хорошо, чтобы слушатели могли посмеяться и попрыгать, они это любят.

Вот как польку, которая теперь стала "Евина полька", исполнял в 1952 году некий финский "ансамбль лесорубов". Сам по себе клип бесподобен, напоминая дурацкий джаз из фильма "Веселые ребята". Смотришь и думаешь - ну почему у нас всегда народные песни исполняются со сцены с дубовыми или слащавыми лицами, и народные хоры в тщательно накрахмаленных сарафанах? Тут вон всё по правде - неопрятные мужики в потрепанных рубахах...

И сейчас вы услышите мелодию, которую тоже слышали наверняка.


Полвека вещица кочует почти без изменений по репертуарам ансамблей и исполнителей, приобретая всё более солидный и скучноватый вид. Ну, вот, к примеру, как её пел в 1966 году Арти Суунтала

Всё близилось к благополучному забвению вместе с остальными слащаво выпеваемыми хорошо поставленным голосом "Вдоль по питерскими" в электронно-глобальном мире, но...
В начале 90-х о польке вспомнили ребята из фольклорной группы Loituma, созданной в музыкальной академии Яна Сибелиуса. Во-первых, они придумали петь её нарочито нежно сверхакадемично - а-капелло, что для народной мелодии с одной стороны весьма логично, а с другой очень неожиданно для человека, привыкшего к грохоту всех этих ансамблей имени Андреева. Во-вторых, поет теперь женщина, что очень смешно на самом деле, как
исполнение романса "Темно-вишневая шаль" В. Винокуром.
И, наконец, сильно напоминающий трудностью выпевания скороговорку текст толкнул исполнителей придумать еще и вставной, очень такой джазовый блок вокализа, всяких там "тибирибири", свободный поток настроения и мироощущения, которое с невозмутимым видом выдает Ханни-Мари Аутере. Это беззаботное щебетание и запоминается более всего слушателям по всей Европе - эту мелодию в Интернете проще всего найти по ключевому слову "як цуп-цоп", к непосредственно тексту песни никакого отношения не имеющего.


Песня пошла гулять по Европе в виде едва ли не десятка ремиксов - под голоса было удобно подкладывать нехитрые мидийные наигрыши. С развитием видео в интернете появился чуть ли не отдельный жанр роликов - неизвестная девушка (-и) пытаются пропеть безумно сложный для не-финна текст.

На самом деле это смешно, примерно как в рекламном ролике о необходимости изучения английского благопристойная семья подпевает автомагнитоле "Ай фак ё маза, маза..." Мужики в видеоклипе ансамбля лесорубов не зря ведь ржут как-то особо пакостно, а исполнители Loituma особо тонко улыбаются.

История, рассказанная в песне, подлинно народна: девушке Еве запрещает развлекаться её строгая матушка, но девушка сбегает на танцы, где проводит ночь. Наутро она приходит с парнем (от его лица идет повествование) домой, мать начинает ругаться, но парень ей говорит - заткнись, а то худо будет. Вот такая не сильно почтительная к старшему поколению версия "по морозу босиком к милому ходила"

Более того: о чем в известных нам песнях деликатно умалчивается, тут открытым текстом.
Ievan äiti se kammarissa
virsiä veisata huijjuutti,
kun tämä poika naapurissa
ämmän tyttöä nuijjuutti.

Пока мать Евы в горнице церковные гимны нахлестывала, наш брат по соседству бабкину дочку наяривал.

И далее
Siellä oli lystiä soiton jäläkeen
sain minä kerran sytkyyttee.

Уж была после музыки забава,
Мне удалось раз её трахнуть.

Вот такие песни десятилетиями исполняются в Финляндии со сцены и издаются на грампластинках.


Самое интересное, что в общем валу ремиксов и перепевов мелодия неожиданно вернулась к былой простонародности, что в родной цивилизованной сверху донизу Финляндии было бы уже немыслимо. На мелодию сделали вариант на румынском языке, и даже сняли на него клип, умиляющий своим незатейливым идиотизмом.


вот такая многовековая история.
"Евина полька" бессмертна, поскольку имеет большое прикладное значение. С ней удобно коротать время, что ярко демонстрируется в фильме "Особенности национальной рыбалки" - когда финский юноша (Вилли Хаапасало) плывет по свинцовым водам Финского залива на утлом помосте незнамо куда (он же еще не знает, что он плывет в Россию вести телепрограмму "Главная дорога"), он без конца бормочет именно эту песенку.
Кроме того, она идеально подходит для:
- доказательства финским мужьям, когда они пьяны, что они действительно пьяны (хрен спьяну такое споешь)
- выработки дикции у маленьких детей
- освоения финского языка

Для этих целей есть специальный видеоролик с текстом субтитрами











"Красная бурда" на txt

Разгон получился невероятный - я множество раз слышал КБ на различных концертах, но такого таланта чтецов и актеров за ними не подозревал.
"Гамлет" Чуковского - это что-то...

вначале хотел поделить концерт по вещам, потом понял, что всё шло практически без стыков, и концерт надо смотреть целиком, на одном дыхании.
Первые 30 мин.

</lj-embed>

вторые 30 мин
</lj-embed>
последние 12 минут
</lj-embed>


колонка о пиратстве в "Уральском рабочем"

"Сегодня музыканту вновь предлагают зарабатывать концертами, как во времена Моцарта, а киношникам – одним прокатом в кинотеатрах, как во времена Чаплина. Правда, Моцарту и Чаплину никто не говорил: «не, я не приду, я вас уже в «Айподе» послушал и посмотрел». Так что нынче происходит не откат культуры, а её подлинный закат"

Collapse )