Лев Кощеев (topaz00) wrote,
Лев Кощеев
topaz00

Categories:

Статья в завтрашнем "Парке культуры" "УР" про фильм "99 франков" и роман "Идеаль"

Февраль смело можно назвать «месячником Бегбедера в России»: в книжных магазинах продолжает продаваться русский перевод его нового романа «Идеаль», а самым ярким фильмом месяца явно стала экранизация его «99 франков» - романа, с которого несколько лет назад началось знакомство россиян с его творчеством.

 

В современной словесности, где самый оригинальный текст на поверку оказывается непреднамеренной цитатой из малоизвестного испанского поэта XIV века, в современном мире, пропитанном скепсисом и цинизмом, Бегбедеру удалось невероятное – он придумал лирического героя, которому хочется подражать. Как в своё время подражали Онегину или Печорину.

Во всех этих случаях ключевым понятием оказывается «пресыщенность пресыщенностью» - персонажи занимали красивую позу, сумев встать над обществом. Скука Онегина, горькая усмешка Печорина очень многих приучила быть собой, писать поперек линованной бумаги.

Бегбедеровский Октав Паранго – того же теста.

Современный мир посмеялся над тайнами, сделал всё доступным, убил любовь – а всё, чтобы изничтожить страдания. Ведь от несчастной любови портится цвет лица. И сколько человеческого времени и сил уходило на протяжении веков на то, чтобы решить личные проблемы! А проблемы-то выеденного яйца не стоят! Два дня семинарских занятий за пять тысяч рублей – и вы становитесь мастером знакомств и соблазнений. Всё, вы можете освободить мозг для более насущных задач, можете наслаждаться жизнью, легко меняя партнера, как только он поднадоел. Любовь? Глупо сохнуть по человеку, которого вы встретили по чистой случайности. Вот и вся его неповторимость: пойди в определенный день вы другой дорогой, вы бы точно так же сохли бы по кому-то другому, так, что ли?

Но шарики становятся дефективными – вроде всё в порядке, но «не веселят». Человек, тварь эдакая, не может без борьбы. Ставший доступным, секс теряет свою привлекательность: так Эверест потеряет свою притягательность, как только до вершины построят канатную дорогу. Если не любишь человека, с ним не просто легче расстаться – это хочется сделать как можно скорее.

Октав нашел выход. Он вообще умный малый, что, однако, лишь создает ему проблемы. Кто другой на его месте был бы счастлив: работка не бей лежачего и, более того, творческая; платят за неё, мягко говоря, хорошо, так что можно жить в Париже, окружить себя модными игрушками и зависать в лучших клубах. «Месье Паранго, дружок, а вы знаете, что от среднего сотрудника рекламного агентства в Нижнем Тагиле требуется в три раза больше таланта, чем от вас, а получает он при этом в двадцать раз меньше?» Но игрушки не веселят, клубы тоже, а заказчики достают нежеланием дать простор его творческой сущности.

Чтобы расцветить свою жизнь, он придумывает себе любовь. Причем любовь несчастную. Тут момент принципиальный. Кто-то может решить, что он хочет быть счастлив, да не может – в силу своего бескрайнего эгоизма. Но в глубине души он понимает, что счастлив он не может быть по другой причине – он умен. Любое счастье прескучит ему уже через 11 минут. Онегин и Печорин совершили бы духовное самоубийство, женись они на Татьяне и Бэле.

В счастье нет эмоциональной насыщенности. Именно поэтому любовная лирика – это почти исключительно стенания о несчастной любви. Ну, еще и вот почему: если человека может с головой накрыть и не отпускать волна счастья – вряд ли ему под силу связать хотя бы три слова.

Поэтому герой Бегбедера подсознательно выбирает то, что ему доступно – эмоциональную насыщенность. День через день женщины бросают его. Он стенает и честно кормит кота. В «99 франках» он оплакивал уход прекрасной и беременной Софи. В «Идеале» он же, постаревший на несколько лет, рыдает пьяными слезами и умоляет остаться русских несовершеннолетних красавиц. Но те умные девочки, они читали Уэлльбека и Набокова, и знают, что несовершеннолетняя красавица должна быть циничной и бессердечной. Они не какие-то пошлые мещанки, которых можно купить за деньги. Их влечет либо обаяние мужской молодости (проще говоря, такие же малолетние дебилы, как они сами), либо очень большие деньги. Октав Паранго поехал в Россию, потому что там типа много красавиц. Он не учел, что олигархов в этой волшебной стране еще больше, так что он со своим французским шиком для русских красавиц – дойная корова на одну ночь, не более того.

Сам автор умилительно несерьезен. Он достойный сын своей эпохи. «99 франков» кто-то кинулся укорять за то, что в наше время обличение «потреблятства» и офисной тупости утратило свою свежесть. Но помилуйте, Бегбедер и не пытается быть «свежим». Он тот самый салонный остряк, что поражает обступивших его дамочек, выдавая за «своё» изречения Б. Шоу. Какая разница, что всё вторично, если все эти протесты не поменяли ситуацию ни на миллиметр. Так что вы смотрите «99 франков», через два дня попадаете на презентацию транснациональной марки, слушаете тетю со спадающей на лицо челкой, которая докладает про неимоверные инновации и то, что их марка символизирует «свободу и лидерство» - и вас душит смех. Ну, вот как умный человек может с серьезным видом говорить такое после «99 франков» и «Бойцовского клуба»?!

Да в том-то и дело, что все всё понимают. До шести вечера занимаются игрой, приносящей деньги, а после шести с тем большей охотой читают книги протеста.

Бегбедер вообще умеет поймать тренд. В «99 франках» он жеманно поглумился над миром маркетинга и брендов. К сожалению, фильм, вполне адекватно ухвативший дух книги, не избежал трусоватой самоцензуры. Главный герой больше не пишет в туалете молочного суперконцерна на стене своей кровью «свиньи», сам концерн еще больше отдалился от реального прототипа, переименовавшись из «Манона» в «Мадон», а хулиганский рекламный порноролик больше не получает «Гран-При» на «Каннских львах». Главное – исчезла сцена случайного убийства американских пенсионеров; надо понимать, из-за того, что нужно было убрать сопутствовавшие ей обличительные фразы в адрес американских пенсионных фондов, без зазрения совести разоряющих европейские предприятия.

Что делать, фильмы сегодня смотрят все, книги не читает практически никто, поэтому на книжных страницах свободы куда больше, чем на киноэкране. В своем последнем романе Бегбедер опять жонглирует актуальными штампами. Скажем, темой «рекламной педофилии» – мол, модели на плакатах всё моложе и моложе. Что за беда, что об этом успел сказать двумя годами ранее тот же не столь остроумный и шустрый Уэлльбек. Да и, если разобраться, все стенания по поводу конкретно этого аспекта «педофилии» напрочь лишены смысла: с точки зрения биологии особь человека 14-15 лет действительно наиболее привлекательна, так что культ моделей-старшеклассниц – не развращенность и извращенность цивилизации, а, напротив, «возврат к истокам». Чем благополучнее и богаче общество, тем меньше ценность для окружающих старшего поколения: сегодня уже после 25-ти человек перестает быть интересен представителям противоположного пола (это относится к обеим полам; на настоящий момент все уверения женщин, что их влечет к «зрелым» мужчинам – грубое лукавство).

В этот компот Бегбедер добавляет еще и «русскую тему». Для современного европейца Россия – некий аналог тайги для наших «шестидесятников»: загадочный край, где можно обрести душевную гармонию. Тысячи европейцев заходят на российские Интернет-сайты знакомств в надежде найти любящее и страстное сердце. Одновременно они с энтузиазмом верят в любой бред о России: чем дичей эта страна, тем лучше, потому что тем больше она отличается от их разочаровывающей родины.

Бегбедер глумится над обоими этими иллюзиями. Одну он безжалостно топчет: за свои несколько визитов к нам он, похоже,  успел хорошо познакомиться с молодыми россиянками, а потому не в бровь, а в глаз живописует их жестокость, бездушие и мелочное рвачество. Приезжайте, дорогие европейские женихи, полные галантности и уважения к женщине: ваша возлюбленная за ваш счет пополнит гардероб и съездит на курорты, за вашей спиной предаваясь страсти с утонченным начинающим ди-джеем.

Другую иллюзию он доводит до абсурда. Ну, не может он не знать, что от Лубянки до Кремля при самом большом желании на лыжах не дойти – но заботливо кормит читателя этой раскидистой клюквой в духе маркиза де Кюстина, и явственно видишь, как по лицу автора змеилась ухмылка в момент написания соответствующих строк.

Но он явно не знал, что делать с измотанным жизнью Октавом Паранго в «99 франках» - и в финале усадил его в тюрьму. Нынче решение еще радикальней. Впрочем, это мир, где пороки вместо добродетелей – от смертного греха героя спасает импотенция кокаиниста. 

А нас, читателей, похоже, спасет недостаток денег. Слишком много при их наличии сбывается фантазий, и жизнь становится невыносимой. Пусть лучше борщ будет жидок, нежели жемчуг мелок.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment