Лев Кощеев (topaz00) wrote,
Лев Кощеев
topaz00

Category:

Алексей Иванов - о фильме "Царь"

Алексей ИВАНОВ: «В России норма часто является исключением»


Алексей Иванов называет себя «российским писателем, живущим в Перми».
Этого автора действительно знают далеко за пределами родного Урала, а его произведение «Сердце Пармы» выдержало уже два столичных издания.

Для тех же, кто не знаком с литературным творчеством Иванова, Алексей Викторович известен как автор сценария нового фильма знаменитого режиссера Павла Лунгина «Царь», премьера которого назначена на ноябрь. Посвящен этот фильм одной из самых одиозных личностей российской истории — Ивану Грозному.


Казалось бы, в последнее время и в кинематографе, и в прессе уже изрядно перемыли косточки русскому самодержцу. Статей и книг о Грозном вышло немало: как тех, где обличали его кровавые преступления, так и тех, где требовали его канонизации. Однако в фильме Павла Лунгина основной акцент сделан не столько на фигуре скандального монарха, сколько на противостоянии двух личностей — Ивана IV и митрополита Филиппа. Верный друг детства Ивана Грозного, митрополит оказался единственным, кто возвысил свой голос против царской воли и опричных злодейств. Сосланный в Отроч Успенский монастырь в Твери, он был задушен главой опричников Малютой Скуратовым, предположительно, по приказу Ивана Грозного. О том, какие смыслы несет в себе фильм и каким его создатели видят образ главных героев, мы поговорили с автором сценария фильма «Царь» Алексеем Ивановым.

Алексей Викторович, насколько вы при создании сценария старались придерживаться исторической достоверности?

— Скажу честно, историческая достоверность в этой работе мне была не так уж и важна. Я считаю, что эта история, в общем, вневременная. Это история в первую очередь о взаимоотношениях подлинного и мнимого, о взаимоотношениях человека власти и человека веры, вообще об архетипе русской власти. Словом, тем, кому нужна история, я посоветовал бы обратиться к учебникам, кому нужна сакральность — к житиям святых, ну а кому нужен светский компромисс между тем и другим, я порекомендовал бы свою книгу, которая выйдет одновременно с фильмом.

— Вы считаете, что личность Ивана Грозного являет собой некий общий типаж русского правителя?

— Мне кажется, что в конфликте митрополита с царем выражаются очень яркие тенденции в развитии русской власти, притом именно русской, а не власти вообще. В той версии, которую я даю, суть русского самодержавия в том, что власть требует от своих подчиненных веры в себя. Царь говорит: «Вера — чудотворна. Если вы будете в меня верить, я буду чудотворцем». Он создал опричнину, как орден охраны престола. Для того чтобы народ верил в царя, нужны были хаотические, никоим образом не мотивированные наказания.

— Некое самообожествление?

— Даже не столько самообожествление. Царь уверен, что если народ будет в него верить, сам собой вырастет хлеб и сами собой погибнут враги. Если же люди не будут верить в него, автоматически начнет мор, чума, голод и так далее. Митрополит же верит в Бога, а не в царя. В этом и скрыта суть их конфликта. Нужно учитывать также, что в то время был распространен слух о том, что через два-три года наступит конец света, а по христианским канонам с концом света Христос сходит на землю. Поэтому в моей версии Иван Грозный говорит, что сошедший с небес Христос — это он и есть.

— А существуют ли какие-то исторические факты, свидетельствующие о том, что Иван Грозный действительно так говорил?

— Исторических подтверждений того, что он объявлял себя мессией, разумеется, нет, но подтверждений того, что этими эсхатологическими мотивами было охвачено все в государстве, — огромное количество. Тот же самый Опричный дворец, выстроенный Иваном Грозным возле Кремля — это своеобразный «Ноев ковчег», построенный для того, чтобы пережить в нем конец света.

— В вашей трактовке митрополиту Филиппу удается хоть как-то влиять на сознание Грозного? Порождает ли он хоть какие-то сомнения в его душе?

— Он только усугубляет манию царя. В моей трактовке Иван Грозный призывает митрополита Филиппа в Москву, чтобы тот стал его «небесным Малютой», обеспечил ему небесную легитимность. Филипп, как человек верующий, конечно, на это не соглашается.

 — В одном из интервью с Павлом Лунгиным митрополита Филиппа называют первым «диссидентским святым» в России. В нашей истории это, к сожалению, очень редкий тип святости. Как вам кажется, насколько трудно ему далось это решение — пойти против царя?

— Именно здесь и находятся наши главные разногласия с Павлом Семеновичем (Лунгиным. — К.К.). Лично я считаю, это митрополиту это решение далось без всякого труда, то есть это было абсолютно естественное, органичное для него решение. Можно сказать, что Филипп приспособлен для веры в Бога, а не в царя. То, что он делает — это не подвиг. Все, что делают остальные — это сумасшествие и преступление, а то, что делает Филипп — это норма.

— Но почему-то у нас в России эта норма всегда остается подвигом…

— Да, у нас, к сожалению, норма всегда является исключением.

  

Ксения КИРИЛЛОВА


 
Tags: "Уральский рабочий"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments