«Вопиющая бездуховность»

Он словно бы издевается над читателем, раз за разом предлагая ему практически один и тот же сюжет: рисует образ маленького офисного человека, показав, как погрязла его душа в мелочных мечтах и повседневной подлости – а затем устраивает ему эдакий персональный апокалипсис, заставляющий задуматься о вечном, вспомнить о душе. Ибо комнатный орел – птица гордая: пока не пнешь, не полетит. В «Духлессе» героя «кидают на деньги», в «Телках» его жизнь разрушает бывшая любовница, отомстившая ему в духе графа Монте-Кристо.

К сожалению, катарсис всегда приходится на последние страницы, поэтому нет возможности убедиться, насколько серьезным и глубоким оказалось перерождение героя. Не будет ли, говоря медицинским языком, ремиссии, если дела героя опять пойдут на лад.

Но тут интересней задуматься, чем же себя, собственно, корит типовой минаевский герой. Ну, как же – зацикленностью на материальных благах, зарплате и карьере. В этом плане Минаев послушно бежит по изрядно разбитой колее контркультуры и обличений «потреблятства».

Мы все привыкли, что «человек – это звучит гордо», и разменивать чудо человеческой жизни на плазменные телевизоры и борения за должность старшего супервайзера гнусно и смешно.

Но если видеть в человеческой жизни невероятную ценность, любой смысл для неё окажется недостаточным. Ибо человек-то на самом деле мал и слаб. Дело, которое ему под силу единолично, оказывается столь же малым и ничтожным в планетарном масштабе; если же заняться большим делом, твой личный вклад неизбежно теряется в большом коллективе…

Отчасти поэтому в скептичном обществе конца XX века всё более стал модным становился абсентизм в виде феминистического мнения, что главное в жизни – семья, дети. Но разве не абсурдно сводить смысл человеческой жизни к созданию другой жизни?

Или вот герои Минаева частенько корят себя за измену благородным юношеским мечтам: я ж мечтал стать рок-певцом… а стал менеджером среднего звена… И читатели послушно кивают головой, и начинают корить себя за то же самое. За то, что поддались мороку «Системы», общества потребления и властной вертикали. Не замечая при этом, что находятся в данный момент под воздействием другого морока: будто стать рок-певцом (художником, писателем, просто мечтателем-бездельником) куда более благородно и возвышенно.

Долой труд и дисциплину

Как этот морок появился, понять нетрудно: его талантливо внедрили в общественное сознание те самые певцы и художники, жаждавшие общественного признания и преклонения. И восхищаться они заставили не результатами своего труда, а самим образом жизни. Они убедили всех, что человек, каждый день ходящий на работу и исполняющий приказы руководства, жалок, смешон и достоин лишь презрения. А вот похмельное лежание на диване до обеда и шатание по улицам само по себе достойно!

Наших деревенских предков такой взгляд немало бы позабавил: лежать на печи ты, дружок, можешь, да только что ты тогда будешь кушать?

Но с тех пор общее благосостояние повысилось, экономика усложнилась, и многим стало казаться, что булки растут на деревьях. И не дать эту булку человеку жестоко вне зависимости от того, работал он или нет.

«Учись, студент: кто не работает, тот ест» - назидает Шурика Федя в известной советской комедии 60-х. Западных студентов учить этому тогда было уже незачем, они сами вдохновенно и витиевато доказывали, что долг общества и корпораций перед индивидом – быть щедрым, не требуя  взамен ничего. Сносный уровень жизни должен быть обеспечен каждому! Причем стандарт «сносности» всё время пересматривался в сторону повышения…

Социальный протест минаевских героев целиком замешан на этих взглядах. Их глубочайшее возмущение вызывает, что на работе какая-то там дисциплина, что начальник орет и требует исполнения плана. В итоге достаточно высокооплачиваемые ребята пафосно называют себя «рабами корпораций». Из той же серии аббревиатура, вынесенная в заголовок романа: Р. А. Б. – «разумная альтернатива безработице», так в романе работодатели рекламируют почасовую занятость в условиях экономического кризиса. Вполне логично в общем: работать два часа в день лучше, чем не работать вообще. Но максималистов-антиглобалистов это не устраивает: они-то убеждены, что корпорации должны всех держать на высоком окладе, независимо от экономической конъюнктуры.

А мы не сеем и не пашем

Говорить про персонажей «Р. А. Б.», что они работают, трудно и еще вот по какой причине: они не просто ничего не создают, они вообще ничего не создают.

Конечно, уже никто не говорит, что торговля как таковая – пятое колесо в телеге общественного хозяйства. Она остро нужна в том числе и как проводник мнения покупателей до производителя. Вся концепция маркетинга укладывается в короткое «узнать, что нужно потребителю, и это ему предложить»

Но сегодня в России всё свелось к лозунгу «продавать то, что есть». Потому что дешевле вложиться в структуру всё более агрессивных оптовых продаж, нежели в развитие производства. Самая востребованная все последние годы фигура на рынке труда – «торговый представитель». Именно от его таланта и квалификации зависит успех продаж.

Причем, заметьте, он не общается с покупателями. Он «пробивает» для своего товара на магазинной полке, уговаривая и умасливая товароведов, завотделами, директоров и хозяев магазинов.

Мнение покупателей не существует, мнения тех, кто общается с ними непосредственно в торговых залах, тоже, контакт-центры с их извечным «ваш звонок важен для нас» существуют лишь для вида. На бесчисленных тренингах торгпредов учат не слышать (чтобы самим не засомневаться) – и говорить, говорить, говорить.

Вот поэтому, кстати, мы имеем на прилавках магазинов такое г., которое имеем. То есть капиталистическая система в этом смысле оказалась ненамного эффективней госпланов и госснабов.

Конечно, совсем непродаваемый товар на полке держать не стали бы. Но такой уж у нас покупатель, что продается всё, что ни есть на полках… И, собственно, только на этом и держится вся вышеописанная система, в избытке окормляющая армию исаевых.

Сон разума оборван реальностью

Но самое забавное, что рекламные легенды задурили головы тем, кто их заказывал. Отравители сами отравились, наступил эдакий сон разума. Руководство корпораций поверило, что думает о потребителях и выпускает для них высококачественные товары. А сотрудники бьются за интересы своих компаний, как тигры. Потому что горды честью работать в них. И еще, конечно, потому что есть «листы мотивации». Да и вообще человек, прошедший тренинги у Гандапаса и Тарасова и прочитавший книги Друкера, плохо работать не-мо-жет. По определению.

Всё в духе времени, собственно. Сейчас ведь на всех углах повторяют, что побеждает не сильный, а уверенный в своей силе: если дурнушка или кретин влюблены в себя, у них будет всё отлично и в личной жизни, и в карьере. Самокритичность – самый страшный изъян.

Уж непонятно, что там с дурнушкой и кретином, а вот реальность такой корпорации Минаев рисует правдиво и беспощадно. И эта реальность совпадает с галлюцинациями про счастливых покупателей и листы мотивации не больше, чем реальность советского завода или треста была похожа на сказки о предприятии социалистического труда. И там, и там безделье, воровство, доносы и подставы в борьбе за место начальника.

Нет, конечно, по законам конкуренции больная и неэффективная фирма должна быть вытеснена с рынка более сильными коллегами. Но в мире больших структур всё происходит очень медленно. Тем более в России. Где, к тому же, эффективность работы – далеко не главное условие его успешности на рынке.

И самое главное – а что, если все участники рынка больны? И болезнь настолько заразна, что моментально поражает даже новичков?

Тогда наступает кризис.

Апокалипсис сегодня

Драматичные события вокруг заставили Минаева перейти от «романа нравов» к социальной антиутопии. Еще бы – рушится весь мир офисного планктона, чуму на голову которого писатель призывал столь пламенно.

Местами его фантазия забавна и интересна. Например, момент, когда на поджоги дорогих иномарок «белые воротнички» отвечают серией поджогов машин «простого люда», к лозунгу «Пролетарии идут в рай» дописывая ехидное «…пешком».

И уж точно стоит подумать над минаевским сценарием развития событий в России: власть фактически переходит к некоему синклиту крупных корпораций. Вполне жизненно, учитывая обильные в последние месяцы заклинания о необходимости поддержки «системообразующих» предприятий и задумчивые тирады крупных чиновников, что должно остаться два-три банка и пяток авиакомпаний – зачем больше-то? Именно такую Россию и рисует писатель: вся власть и весь рынок у «системообразующих» корпораций, которые могут делать всё, что угодно, называя это «вынужденными антикризисными мерами». Никакой конкуренции, прохожим на московских улицах больше незачем спешить. Никаких надежд на перемены. Никаких надежд для тех, кто персонально в чем-то провинился перед супермегахолдингом.

Круг замыкается

Куда же бежать герою? Что станет итогом его духовных исканий? Где выход?

Вопросы остаются без ответов, и у Бегбедера с Уэльбеком, и у их русского последователя Минаева с финалами плоховато. «Духлесс» и «Тёлки» имеют финалы открытые – напрашивается продолжение. «Р. А. Б.» он заканчивает практически так же, как Бегбедер закончил «99 франков» - герой то ли в мечтах, то ли в каком-то иллюзорном (астральном? загробном?) мире встречается со своей возлюбленной, несколько раньше покончившей самоубийством.

Но в случае Минаева вот что примечательно. У него вначале женщина – едва ли не главная сила, заставляющая героя обменивать свою жизнь на дензнаки. Потому что деньги – это не цифры и бумажки, и даже не те вещи, которые на них можно купить. Потому что без этих вещей не будет женской любви. И грезить об увольнении, свободе и любимом деле герою приходится в одиночестве, ибо сразу понятно, что супруга идею «бросить всё и уволиться» воспримет, мягко говоря, без энтузиазма. И даже дышащая духами и туманами прекрасная Аня изо всех сил пытается его отвратить от идеи бороться за справедливость. Потому что женщине не нужен ни мечтатель, ни борец. Ей нужен создатель гнезда с хорошей зарплатой.

Так что, пытаясь спастись от мира карьеры и потребления в мире любви, герой в действительности на всех парах летит к тому, от чего надеялся уйти.